КИР-2016

Иностранцы о временах Федора Ивановича
1584 - 1598

Тайна царя Феодора Иоанновича
Тайна царя Феодора Иоанновича
Художник Павел Рыженко

О царе Фёдоре Ивановиче оставили много сведений иностранные дипломаты и путешественники. По их данным можно составить следующую характеристику царя Фёдора Ивановича - человеком он был слабоумным, робким и кротким, очень набожным и неспособным к управлению государством. Эти же иностранцы приписывают всё управление государством не царю Фёдору Ивановичу, а Борису Годунову, родственнику и хорошему политическому деятелю того времени.

Наиболее полную характеристику занятий царя Федора из всех иностранцев даёт Дж. Флетчер, побывавший в Росси 1589 году. Так по утверждению Флетчера, царь Федор вставал в 4 утра (счет часов начинался с восхода солнца), вместе с духовником молился перед образом того святого, чья память отмечалась в тот день, потом шел к царице Ирине, спрашивал ее о здоровье и вместе с ней шел в храм к заутрене. После этого в приемных покоях встречался с боярами и занимался делами. В 9 часов шел к обедне в храм. В 11 часов обедал, затем отдыхал. После вечерней службы шел в баню. Оставшееся до сна время проводил с царицей, слушая песни, сказки, смотрел выступления скоморохов или карликов. Любимым развлечением были кулачные бои, борьба людей с медведями и выступления дрессированных зверей. В этом сообщении Флетчера, как мы видим и как сам отмечает автор, у царя Фёдора была отрешенность от мирской суеты, склонность к монашескому образу жизни и увлечение только духовным. Но, изучив быт и нравы русского народа в XVI-XVII столетиях надо сказать, что Флетчер преувеличил.

«Для русского человека того времени было характерно согласовывать свой домашний образ жизни с богослужебным порядком и в этом отношении делать его похожим на монашеский. Вставая ото сна, русский тотчас искал глазами образа святых, чтобы перекреститься и взглянуть на них, сделать крестное знамение считалось приличнее смотря на образ. Если день был праздничный, тогда шли к заутрене, и благочестие требовало, чтобы встать ещё ранее и придти в церковь со звоном ещё до начала служения заутрени». К тому же, как мы могли заметить – царь Фёдор Иванович любил всевозможные развлечения (в особенности борьба людей с медведями), но такой образ жизни Федора, наоборот свидетельствовал о том, что он не был чужд мирским утехам и не склонялся к аскетизму.

Рассматривая сочинения иностранцев, могут встретиться некоторые моменты, которые противоречат друг другу. Так, например, польский посол Лев Сапега описывает Федора: ‹‹Царь мал ростом,  довольно худощав с тихим, даже подобострастным голосом, с простодушным лицом», а Флетчер пишет: «Теперешний царь (по имени Феодор Иванович), относительно своей наружности, росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого и склонен к водяной; нос у него ястребиный, поступь нетвердая от некоторой расслабленности в членах; он тяжел и недеятелен», то есть не худым. Из этого замечания мы можем выделить то, что один из иностранцев все же не видел царя или так сильно хотел опорочить Федора, что исказил правду на оборот.

Также в характеристике Флетчера можно заметить явное противоречие: с одной стороны, он утверждает, что Федор «прост и слабоумен», а с другой «весьма любезен и хорош в общении». Данные качества вряд ли совместимы, поскольку искусство общения, особенно с иностранными дипломатами, присуще умным и образованным людям.

В сочинениях иностранных авторов присутствуют много противоречивых моментов, которые опровергают их сведения о «недееспособности» царя Федора. Зачастую у иностранных современников были причины отрицательно писать о царе Федоре. Рассматривая польского посла Льва Сапеги, который прибыл в Россию 1584 году отнюдь не с дружеским визитом и долго прождавшего приема от царя Федора уже мог сложить плохое отношение к нему.В связи с победой 1582 году Речи Посполитой в войне с Россией (закончившийся в последние годы правления Ивана Грозного), Сапега требовал от царя Федора 120 тыс. золотых за московских пленников, а литовских освободить без выкупа и чтоб жалобы литовских людей были удовлетворены, а так же чтобы Федор исключил из своего титула Ливонский. Царь Федор выполнил не все требования польского посла Сапеги. Он отклонил польские жалобы, которые относились ко времени Ивана Грозного, сcылаясь на то, что не пригоже вспоминать старое, так как и у русских есть обиды на поляков. А титул Ливонский перешел Федору от отца вместе с титулом царя. Таким образом, Сапега остался не доволен разговором с царем, так как «новоизбранный» царь Фёдор Иванович не хотел выполнять полностью все его требования.

Говоря о посольстве Николая Варкоча в Россию 1589 г., который писал о царе Федоре негативно, надо отметить, что он был послан найти поддержку у русского царя в решении вопроса о создании антитурецкой лиги, которая должна была объединить многие христианские европейские страны, в том числе и Россию. Но в ходе переговоров c царем и российским правительством он не получил долгожданного ответа. Также Варкочу было поручено от Рудольфа II задание – разузнать, каково содержание завещания Ивана IV и нет ли шансов у представителя Габсбургского дома на занятие московского престола ввиду отсутствия наследника у царя Федора Ивановича. Поэтому чтобы обоснованность шансы короля Рудольфа II на Российский трон, в связи с бездетностью царя Фёдора Ивановича и в оправдание своей «проваленной» дипломатической миссии австрийский посол Варкоч, так нелестно стал отзываться о царе Федоре.

Также нелестные сведения других иностранцев, видевших царя Федора уже упомянутого Дж. Флетчера и Дж. Горсея связанны с тем случаем, когда Флетчер был вызван в Москву для разбирательства злоупотреблений английских купцов, которые очень возмущали русское правительство и самого царя Федора. На некоторых из них, в том числе на Горсея и Флетчера царь Фёдор жаловался в переписках с английской королевой Елизаветой Тюдор. Кроме того, на Горсея в частности, от «русской компании» Елизавете Тюдор поступали жалобы на его поведение. Поэтому чтобы оправдать себя и своих соотечественников, Флетчер, не без помощи Горсея, мог оклеветать самого царя Федора. Недоверие к этим сочинениям, было даже у английской королеве Елизаветы, она сочла сочинение Флетчера злобным памфлетом и запретила публиковать в Англии. Казимир Валишевский также отмечает, что в книге Флетчера много ошибок и слишком явное, преднамеренное «зложелательство». Так же эта книга, по словам Валишевского своей «едкой критикой абсолютной власти» внушала опасения в самой Англии.

Есть ряд других современников, которые не видели царя Федора Ивановича, но так же писали о нём. Рассматривая сообщения: Юхана III, Жака Маржерета, Исаака Масса, Конрада Буссова, Мартина Берга, Петра Петрея, Элиаса Геркмана, то в них нужно отметить присутствует аналогия и схожесть написания между собой. В этих сочинениях практически пишется одно и тоже, что царь Федор был слабоумным и набожным человеком, не способный к делам государственным и поэтому всем правил за него умный и любимый шурин царя – Борис Годунов. В данных сообщениях иностранцев, которые негативно писали о царе Федоре, нужно подчеркнуть, что они основались на чужих известиях, а скорее всего на уже выше упомянутых предшественников (иностранных очевидцев).

Необъективность иностранцев и их умышленное искажение отечественной действительности были хорошо известны русским государственным деятелям в XVI в. Так, Борис Годунов в конце 1584 г. вместе с дьяком А. Щелкановым распоряжались делами на посольском дворе  (и поэтому имел по своей должности очень хороший доступ к иностранцам), особо заботившийся о своей репутации, осыпая всевозможными милостями иностранных дипломатов, и купцов, мог наказывать им не распространять о нем в европейских странах всяческих небылиц, а, наоборот, прославлять, представлять «начальным человеком». Поэтому, исходя из всего сказанного, нужно учитывать и подчеркнуть тот факт, что авторы оставшихся сочинений были в России лишь при Борисе Годунове и как мы уже знаем – после смерти бездетного царя Фёдора Ивановича началось Смутное время, ознаменовавшимся острой борьбой, где каждый из претендентов на царский трон, как мог использовал имя царя в своих интересах и так же мог оказывать влияние на иностранных современников царя Федора.

Говоря об иностранных современников, которые негативно писали о царе Федоре то нужно отметить, что им было выгодно писать и говорить так. Всячески унижая личность русского царя и самодержца Федора Ивановича, иностранцы тем самым пытались принизить статус сильного русского государства в лице её царя.

Так же слух о слабоумном царе Федоре, позволял иностранцем ещё – ослабить репутацию русского государства на мировой арене. Ярким примером может служить то, что у польского посла Льва Сапеги и шведского короля Юхана III, были причины «порочить» русское государство в лице её слабоумного царя Федора. Это связанно с тем, что ещё при Иване Грозном с Речью Посполитой и Швецией у России были натянутые отношения из-за войн, которые пришлось решать уже при новом царе Федоре Ивановиче.



Кузьмин В.А.


Мартин Бер

В начало

Портрет священика
Портрет священика

Мартин Бер — выходец из г. Нойштадт-на-Орле, лютеранский пастор и проповедник.

В 1601 году был приглашен московской лютеранской общиной. Прибывший с ним вместе старший пастор Вальдемар Гуллеман в 1605 году поставил его в пасторы. Служил в лютеранской церкви святого Михаила в Немецкой слободе.

9 мая 1606 года, с дозволения Лжедмитрия I, произнес в Кремле проповедь для служивших при царской особе лютеран, что ранее дозволялось только в Немецкой слободе.

По восшествии Шуйского на престол, он убрался из Москвы, где злоба народная преследовала всех вообще иноземцев, и с семейством своим удалился в город Козельск; там он мирно жил среди своей паствы, но недолго: по наветам злых людей, Тушинский Вор приказал привести его в Калугу и со многими Немцами утопить в Оке.

К счастью бедных Немцев, вступилась за них Марина: убежденная слезами своих фрейлин, Немок, духовных дщерей оклеветанного пастора, она, с опасностью собственной жизни, смягчила кровожадного Самозванца. В надежде на покровительство Марины, Бер переселился из Козельска в Калугу. Когда же Вор Тушинский кончил бедственную для России жизнь от руки Татарина Уруса, и на Русский престол избран был Владислав, он снова пришел в Москву к друзьям своим Полякам, и там видел страшное кровопролитие, вызвавшее Минина и Пожарского к мести, к спасению отечества.

Внимательный свидетель любопытнейшей эпохи нашего отечества, очевидец происшествий, почти невероятных, Бер решился передать воспоминание о них потомству, и в 1612 году написал Летопись Московскую. Она заключает в себе известия о важнейших событиях нашей истории с 1584 года по 1612, т. е. со времени восшествия на престол Феодора Иоанновича до разорения Москвы Поляками.

Большую часть происшествий сего времени Бер видел собственными глазами, или слышал от лиц достоверных: довольно припомнить, что он беседовал с Басмановым, с Маржеретом, знал лично обоих Лжедимитриев, Марину, пана Сaпегу, одним словом знал всех людей, исключая разве Сигизмунда, которые играли столь важную ролю в нашем отечестве в начале XVII века.

С 1611 года — в Риге, где 7 месяцев служил полковым пастором в Дюнамунде, после чего долго служил в Нарве, в церкви св. Иоанна, где в 1615 году присутствовал на судебном процессе над ведьмой, кончившемся казнью подсудимой через сожжение.

Умер в 1646 году.



Конрад Буссов

В начало

Ландскнехт
Ландскнехт

Конрад Буссов, уроженец Люнебургского княжества в Германии, наемник-ландскнехт, был заброшен судьбой в Россию в 1601 году и провел в Московской державе долгих одиннадцать лет. Несправедливо было бы назвать Буссова очевидцем событий Смуты: он оказался одним из деятельнейших ее участников, сначала в роли платного агента Бориса Годунова на шведской стороне русско-шведской границы, затем — как военный наемник на службе у царя Бориса, житель Немецкой слободы. Буссов с энтузиазмом встретил успехи первого Самозванца и начал служить ему, но вскоре пострадал при воцарении Шуйского, перебежал под знамена Болотникова и дрался на стороне калужских «сидельцев».

После поражения Болотникова Буссов остается в Калуге, где кипит борьба за политическое наследство второго Самозванца: казаки Заруцкого готовы сложить головы за «царицу» Марину Мнишек и ее новорожденного сына «царевича» Ивана, а тушинские бояре надеются еще посидеть в Думе, «уставив бороды» и сдвинув на умные лбы богатые шапки.

Внимательно оглядевшись, Буссов оставляет это царство политических грез и через Москву отправляется в лагерь польского короля Сигизмунда под Смоленск.

Осенью 1611 года ландскнехт Буссов окончательно покидает Московию и в течение нескольких месяцев живет в Риге, где вместе со своим молодым зятем, лютеранским пастором Мартином Бером, приводит в порядок походный дневник. 1 марта 1612 года вчерашний наемник ставит точку под обширной реляцией «Смутное состояние Московского государства».

Автор, не сумевший шпагой пленить богиню удачи, предполагал теперь прославиться на литературном поприще — в интернациональном государстве ученых-подвижников и ловких авантюристов. Однако швед Петрей, побывавший в России в 1601 - 1605 годах, не только сумел раздобыть рукопись труда Буссова и включить ее в свою «Историю о великом князе Московском», но и огласил подробности тайной службы Буссова Борису Годунову в ущерб интересам Швеции, чем запятнал репутацию писателя-ландскнехта.

До самой смерти в 1617 году Буссову не удалось увидеть свою книгу напечатанной. Не повезло и Мартину Беру, пытавшемуся наскоро исправить рукопись своего тестя и опубликовать ее под собственным именем.

Известия Буссова насыщены сведениями, полученными им от многочисленных русских собеседников, и примечательны массой деталей, отсутствующих в других источниках.

Буссов считал главными героями Смуты немцев, немецких наемников. Цель приезжего немца — обогащение, и социальные бури начала XVII столетия увлекают его лишь как возможность разжиться добычей, поэтому Буссов не замечает брожения низов, смотрит поверх голов простого люда.

В его «Хронике» действуют благородные герои, рыцари и монархи. Настроения бродячего табора профессиональных военных, к которому принадлежал Буссов, прекрасно передал его зять Мартин Бер, записавший в альбом путешественнику Адаму Олеарию латинскую фразу: «Omne solum for-ti patria est, ut piscibus aequor», что означает: «Смелому всякая земля — отечество, как рыбам море».

В ноябре 1613 года Буссов клялся герцогу Фридриху-Ульриху Браунгшвейскому в том, что «Московская хроника» излагает события «истинно... одно за другим» и что «никакой лжи, никакого обмана сюда не примешалось». Автор слишком снисходителен к своему труду, однако нельзя не признать, что «Хроника» Буссова — наиболее достоверное из всех иностранных сочинений о Смуте начала XVII столетия.



Николас фон Варкоч

В начало

Император Рудольф II
Император Рудольф II

Николас фон Варкоч из Вильгельмдорфа (Nicolas von Varkotch und Nobschiitz and Wilhclmsdorff) трижды побывал в Москве в качестве посла императора Рудольфа II в 1589, 1593 и 1594 гг.

Посольство Варкоча 1589 г. имело целью оповестить московского царя о состоянии дел в Польше, и в случае, если бы эти переговоры не имели бы успеха, попросить содействия великого князя, особенно денежного. Переговоры не представляли почти никаких затруднений, потому что великий князь обещал императору всевозможное содействие. Вместо того, чтобы предоставить императору предназначенные для него 3 млн. рейхсгульденов векселями или товарами, в Москве переплавили в слитки московскую серебряную монету, уложили эти слитки в ящики и наравне с прочими товарами отправили в Архангельск, a оттуда уже морем в Германию. Доставка 3 млн. был поручена Варкочу.

Для обеспечения обоюдных сношений касательно польских дел положено было вести с государственным канцлером (Годуновым) тайную переписку посредством цифр. Получив 30 июня прощальную аудиенцию, 3 июля Варкоч отправился в Архангельск. Плаванье до Амстердама было продолжительным и трудным. О этом посольстве Варкоч составил донесение императору.

Второе посольство Варкоча в Россию состоялось в 1593 г. Потерпев ряд тяжелых поражений от турецкого султана, австрийский император с 1593 г. начинает активно искать союзников в борьбе с турецкой угрозой.

В 1593 г. он обращается к Папе римскому и итальянским князьям с просьбой о помощи в будущей войне с турками. Особое посольство было отправлено и в Москву. В Вене рассчитывали также поживиться за счет московской казны, оказавшейся столь щедрой в прошлый раз. Посольство было по времени непродолжительным: приехав 27 сентября, 18 декабря Варкоч уже покинул Москву. Дневник этого путешествия написан не самим Варкочем, а одним из его спутников — Стефаном Гейсом (Stephan Heuss).

Третье посольство имело своей целью ту же, что и предыдущее — испрошение помощи против турок и поляков. Существеннейшее требование Австрии состояло в скорейшем снабжении ее денежным пособием. Послам была предложена небольшая денежная сумма и значительное количество товаров с обеща¬нием немедленно выслать их заграницу через Иван-город или русскую Нарву. Как и в предыдущий раз переговоры были непродолжительными.

Россия была заинтересована в заключении союза с императором, но кроме денежных трат для Вены ничего в конечном итоге не получила.



Арсений Элассонский

В начало

Арсений Элассонский
Арсений Элассонский - Архиепископ Суздальский и Тарусский

Арсений Элассонский, в миру — Апостолис, архиепископ Суздальский и Тарусский.

Родился в январь 1550, с. Калориана (совр. Калогриана), близ Трикала(Фессалия, Греция).

Большая часть известных сведений о жизни Арсения Элассонского содержится в его трудах и греческом житии святителя, найденном в монастыре Сумела в Трапезунде.

Отец Арсения Феодор был священником, а мать Хрисанфи — сестра Ларисского митрополита Неофита, а также племянница святого Виссариона Ларисского. У Арсения было 4 старших брата — Иоасаф (епископ Стагонский), Марк (епископ Димитриады), а также Афанасий и Пахомий (оба иеромонахи).

Примерно в 1560 году отец Арсения умер, и его воспитание легло на плечи старшего брата Иоасафа, который и дал младшему брату первое образование. В 1568-1572 годах Арсений учился в школе дидаскала Матфея.

В 1572 году Арсений стал монахом, а несколькими днями позже митрополит Иеремия возвел его в сан иеродиакона. После смерти старшего брата Иоасафа, Арсений жил в монастыре Дусику, где в 1579 году он стал иеромонахом.

В конце 1579 года был назначен священником Патриаршего храма Паммакаристос.

21 февраля 1584 года Арсений становится архиепископом Димоника и Элассона.

В 1585 году по наставлению Патриарха Феолипта II отправился с посольством в Москву, чтобы помянуть душу ушедшего из жизни царя Иоанна IV Васильевича Грозного. На обратном пути Арсений остановился во Львове, где остался, возглавил в качестве ректора высшую братскую школу, в которой около двух лет преподавал греческий и церковнославянский языки, а также руководил написанием греко-славянской грамматики, напечатанной в 1591 г. под названием «Адельфотес. Грамматіка доброглаголиваго еллинословенскаго языка. Совершеннаго искуства осми частей слова. Ко наказанїю многоименитому Російському роду».

В 1588 году Арсений Элассонский сопровождал патриарха Иеремию по пути в Москву, где они вместе вели переговоры о введении в России Патриаршества.

В 1589 году в Успенском соборе Арсений принял участие в избрании Патриарха всея Руси, в том числе и доставил акт избрания царю. Также участвовал при рукоположении святого митрополита Иова в Патриарха. Получив разрешение от царя оставаться в Москве, Арсений поселился недалеко от царского дворца в Кремле.

В 1597 году Арсений стал архиепископом Архангельского собора в Московском Кремле. В 1599 году царь Борис Годунов пожаловал архиепископу Архангельскому земли в Боровском, Клинском и Московском уездах. Арсений на получаемые с этих земель доходы построил несколько храмов в Москве, в том числе церковь во имя Чуда архистратига Михаила в московском Андрониковом монастыре. В течение последующих лет Арсений постоянно выделял средства на строительства новых храмов и церквей в Подмосковье.

Автор записок «Описание путешествия в Московию» (1588-1589 гг.).

Арсений Элассонский
Арсений Элассонский
(реконструкция по черепу)

Во время смуты Арсений принимал участие почти во всех происходивших государственных переворотах. Он принимал участие в венчании Лжедмитрия I на царство, в том числе лично возложил на него шапку Мономаха. Также архиепископ Архангельский принимал участие в короновании Марины Мнишек, жены царя-самозванца. Присутствовал при расправе с Лжедмитрием I и избрании нового царя — Василия Иоанновича Шуйского. При нём же появился и Лжедмитрий II. Во время пожара в Кремле Арсений тоже пострадал, огонь добрался и до его дома.

В 1611 году Арсений возглавил московское православное духовенство, в качестве главы которого вел переговоры с королём Сигизмундом III.

В конце 1612 года, как считается, ему явился образ преподобного Сергия Радонежского, предсказавший конец российских бедствий в ближайшем времени. В конце года Арсений со всем московским духовенством встречал русское войско.

А в мае 1613 года он встретил Михаила Феодоровича Романова с его матерью и сопроводил их до царских гробниц, где отслужил молебен. Его же подпись поставлена на грамоте об избрании нового царя Михаила Феодоровича, в венчании которого Арсений также участвовал.

В 1613 году он стал архиепископом Тверским и Кашинским, с сохранением титула архиепископа Архангельского. Предположительно в 1615 году был назначен на Суздальскую кафедру, где получил титул архиепископа Суздальского и Тарусского. После этого он был освобожден от служения в Архангельском соборе, поэтому титул архиепископа Архангельского потерял.

В 1620 году архиепископ Суздальский святитель участвовал в постановлении «О крещении латынь и о их ересех».

В 1625 году Арсений принимал участие в расследовании чудотворного воздействия Казанской иконы Божией Матери. В этом же году — 29 апреля— Арсений Элассонский скончался и был погребен в суздальском кафедральном Богородице-Рождественском соборе.

В 1660 году над его могилой построили деревянную гробницу и написали его образ, в некоторых храмах начали появляться иконы с его ликом.

В 1668 году Суздальский архиепископ Стефан обрёл нетленные мощи Арсения Элассонского. В Кайдаловских святцах конца XVII века отмечены дни памяти святителя (29 апреля) и обретения его мощей (28 апреля). Канонизирован в 1982 году с включением имени в Собор Владимирских святых.

22 февраля 2015 года состоялось перенесение мощей святителя Арсения Элассонского из Богородице-Рождественского собора в Успенскую церковь города Суздаля.



По материалам Википедии